Европа и трансформирующий ИИ. Часть 2: в чем план?

Ранее в первой части мы разобрали представленный в сентябре 2026 года план действий для Евросоюза в сфере ИИ, который предложила группа европейских экономистов, политиков и исследователей. Документ объемом 206 страниц был опубликован под названием A Transformative AI Strategy for Europe и призван дать ответ на вызов катастрофического отставания Европы от США и Китая в сфере ИИ. Это важно в свете ожиданий «трансформирующего ИИ», способного обеспечить стратегическое преимущество для тех стран, которые имеют доступ к передовым разработкам.

Европа, признают авторы, неспособна самостоятельно создать передовую модель ИИ — на это уйдут годы и ресурсы, которые можно изначально направить на другие, пусть и менее радикальные, пути решения вопроса об отставании от Соединенных Штатов и Китая. В этой части статьи мы рассмотрим, что же именно предложил коллектив авторов по итогу своего анализа ситуации.

Главная ставка: доступ вместо собственной разработки

ЕС может ввести механизм «compute-for-access» — предоставление вычислительных мощностей в центрах обработки данных в обмен на гарантии. Со стороны Европы — площадки, ускоренные разрешения и подключение к энергосети и интернету; иностранные компании строят на европейской земле дата-центры; взамен Евросоюз получил бы закрепленный договором доступ к передовым моделям. Довод авторов: соглашение прочнее, если инфраструктура находится в европейской юрисдикции и под физическим контролем. Резон в этом есть.

Но документ сам приводит обстоятельства, ограничивающие надежность конструкции. Anthropic сначала открыла модель Mythos лишь отдельным американским партнерам. Китай, согласно сообщениям, готовит похожие ограничения. Европейцы уже оказывались отрезанными от передовых возможностей в киберзащите и в исследованиях самого ИИ. И главное: при нехватке мощностей прибыль американских и китайских компаний может вообще не зависеть от европейских клиентов (обойдутся и без них), а сами компании могут быть обязаны своими правительствами обслуживать в первую очередь внутренний рынок — доступ к передовому ИИ всё чаще считают вопросом безопасности, а не экономики.

Отсюда осторожный вывод: договоренность о доступе действует в тех пределах, которые устанавливает правительство контрагента. Независимостью она не является — сами авторы этого и не утверждают, говоря лишь о снижении зависимости.

Показательна деталь из главы о гипотетическом европейском проекте: даже в его бюджет заложено около €3 млрд (290 млрд руб.) на аренду американских ИИ-агентов для программирования в первые полтора года — иначе проект не удержит темп. Попытка добиться независимости начинается с зависимости.

Чем обеспечен переговорный рычаг

Авторы пишут прямо: поодиночке государства-члены достаточным рычагом для переговоров с США и Китаем не располагают, а вместе располагали бы значительным. Инструментом должен стать Альянс государств-членов по безопасности цепочек поставок: его нужно основать к концу 2026 года; декларацию должны подписать как минимум Нидерланды, Германия и Франция; членство — открытое; США должны быть приглашены наблюдателем; действовать Альянс должен только в ответ на реальное принуждение.

Каждый пункт по отдельности разумен. Но вместе они создают инструмент, в котором есть четыре следующие особенности: он доброволен, на момент публикации еще не создан, по замыслу лишь отвечает на чужие шаги, но сам первым не выступает; и внутрь него наблюдателем приглашен основной контрагент, политика которого и вызывает вопросы в Европе. Добавим правовую оговорку самих авторов: торговые обязательства Евросоюза способны лишить создаваемый Альянс возможностей для ответных мер.

Единственный механизм, на котором держится главная ставка стратегии, к моменту публикации не существует, никого ни к чему не обязывает и вдобавок может оказаться связан торговым правом.

Вопрос о сроках

Затруднение здесь не идеологическое, а календарное. В первой части документа утверждается, что трансформирующий ИИ возможен до 2030 года и что времени остается все меньше. Во второй описан график работ. Для ускорения получения разрешений по дата-центрам он выглядит так: октябрь–декабрь 2026 года — министерство готовит законопроект; март 2027-го — парламент принимает закон; май 2027-го — начинают работать единые окна; сентябрь 2027-го — обрабатываются первые заявки по новому режиму. А строительство начинается только после этого. Пакет в €10 млрд (965 млрд руб.), который планируют направить на усиление устойчивости к кризисам, предлагается и вовсе заложить в рамку 2028–2034 годов.

Это не небрежность: так устроены европейские процедуры. Но результат не меняется. Срочность, обоснованная горизонтом до 2030 года, обеспечивается механизмами, которые дают начальный эффект во второй половине 2027-го. Если оценка темпа верна, запаса может не хватить. Если неверна — пересмотреть придется всю конструкцию срочности. В любом случае остается странное несоответствие между скоростью реализации проекта и стоящими вызовами.

Энергетика и деньги

Инфраструктурная цель — 45 ГВт против менее чем 2 ГВт сегодня. Авторы сами указывают, что при полной загрузке это увеличит потребление электроэнергии в ЕС на 15,8%, и называют программу одной из самых амбициозных в истории послевоенной Европы.

Выполнимость обоснована сценарием «кризисной мобилизации»: Франция, Германия, Испания и Португалия, Скандинавия подключают 35,6 ГВт к 2030 году, остальное дают другие страны и временная генерация на площадках. Оговорка «при наличии достаточной политической воли» повторяется в обеих частях документа. Она честная — и она же означает, что главная переменная данного расчета лежит за его пределами.

Финансовая часть устроена так же: из €1,3 трлн (125 трлн руб.) государство дает 100 млрд, менее 8%. Остальное — частные деньги, которые предполагается привлечь, сократив срок подключения к сети. Ставка разумна: этот срок действительно главный фактор при выборе площадки, и такой капитал в мире есть. Слабое место в другом: средством решения называется скорость работы бюрократов — ровно та область, где европейские процедуры наиболее медлительны. План предлагает справиться с задачей при помощи механизма, который и сам нуждается в починке.

Отказ ФРГ от атомной энергетики авторы при этом не оспаривают и не считают, что Берлин должен поставить новые энергетические мощности: Германия входит в план как набор площадок с готовыми подключениями к сети, высвободившимися из-за промышленного спада — стоит отметить попытку хоть как-то позитивно использовать индустриальный спад в стране.

Три варианта и два отказа

Первый вариант — собственный проект передового ИИ, оцененный примерно в €800 млрд (77,5 трлн руб.) за три года. Вывод авторов: при правильном исполнении он желателен, при неправильном вреден, а неудачная попытка оставит Европу в худшем положении, чем если бы она и вовсе не начинала. Этот вариант был отклонен.

Второй вариант — стратегия догоняющего (в оригинале — fast follower): европейская компания на несколько месяцев отстала от мировой передовой линии ИИ. Как основу суверенитета авторы отвергают и этот путь. И в этой логике есть последовательность: если передовые модели окажутся закрыты, догоняющий не будет защищен от ограничений доступа; а если останутся открытыми, то он не нужен: дешевле ввозить готовые модели и вкладываться в их внедрение. Вдобавок по мере закрытия передовой линии исчезает и сама возможность ее догонять.

Итог: первый вариант признан неподъемным, второй — недостаточным, остается третий. Выбран он не потому, что силен, а потому, что остальные слабее. Авторы этого не скрывают, и такая прямота заслуживает уважения. Но означает она, что главная ставка документа есть наименее плохое из доступного.

Что в документе убедительно

Контроль над отдельными звеньями цепочки поставок — единственная область, где у Европы есть настоящий рычаг, и речь идет о конкретных вещах. Нидерландская ASML — единственный в мире производитель установок экстремальной ультрафиолетовой литографии, без которых новейшие чипы не изготовить; немецкая Zeiss поставляет для них оптику, немецкая Trumpf — лазеры. Ценность позиции растёт по мере того, как дефицит поднимается вверх по цепочке: высокоскоростная память распродана на весь 2026 год, производство TSMC по двухнанометровой технологии расписано до 2028-го, а дальше главным ограничителем станет литография. Активы при этом принадлежат частным компаниям, и государствам доступны лишь косвенные средства вроде экспортного контроля. Но в главном авторы правы: сегодня страны ЕС не используют это положение как ресурс для переговоров.

Вывод

Таким образом, в документе сказано следующее:

1. Трансформирующий ИИ может быть создан до 2030 года, времени остается всё меньше, а надежный доступ к передовым моделям — необходимое условие сохранения европейских позиций.

2. Собственный передовой ИИ стоит около €800 млрд (77,5 трлн руб.), причем неудачная попытка будет хуже, чем полный отказ от нее, — такой вариант отклоняется. Стратегия догоняющего задачу суверенитета не решает — такой вариант отклоняется тоже.

3. Остаётся единственный путь: договоренность о доступе, подкрепленная переговорным рычагом.

4. Поодиночке государства-члены таким рычагом не располагают, а коллективный инструмент — добровольный Альянс — основать еще только предстоит, отвечать ему предписано лишь на принуждение, наблюдателем внутрь приглашен основной контрагент — США, а ответные меры могут быть ограничены торговым правом ЕС.

5. Поставщиков моделей могут обязать свои правительства обслуживать сначала внутренний рынок.

6. Инфраструктурная опора требует роста энергопотребления на 15,8% и €1,3 трлн (125 трлн руб.) при государственной доле менее 8%, а выполнимость обусловлена коллективной политической волей. Первые результаты основного инструмента запланированы на сентябрь 2027 года.

Из пунктов 1–3 следует, что документ сам закрывает два из трех мыслимых выходов и возлагает всё на третий. Из пунктов 4–5 — что третий выход обеспечен инструментом, которого пока не существует, который никого ни к чему не обязывает и не направлен против той стороны, за кем остается окончательное решение: против правительств стран-поставщиков передового ИИ. Из пункта 6 — что материальная часть плана дает результат позже решающего периода.

Вывод не требует ни полемики, ни дополнительных допущений: по собственным критериям документа предложенный план не дает результата, который этот же документ считает необходимым. Это не стратегия для обретения технологической самостоятельности, а программа управляемого снижения зависимости — вещь полезная, но принципиально иная.

Опровергнуть его можно ровно двумя способами. Либо показать, что оценка сроков неверна и решающий период наступит позже, — но тогда рушится вся аргументация срочности, на которой держится документ. Либо показать, что Альянс станет обязывающим и будет применяться наступательно, — но это прямо исключено его же описанием. Третьего пути внутри предложенной рамки нет.

У экспертного документа нет иных средств, кроме убеждения, и в этом качестве он полезен: дает правительствам общий язык, конкретные сроки и аргументы для непопулярных решений. Но между порядками величин из его первой части и порядками величин из второй лежит расстояние, которое 206 страниц не сокращают. И весь именитый коллектив авторов ничего с этим не смог поделать. Европа была, есть и останется на обочине мировой ИИ-лихорадки.