Ирада Аюпова: «Я считаю, что искусственный интеллект — это, безусловно, великолепный помощник»

Что будет с ГАПиТом?

В начале беседы Аюпова посетовала, что в жизни осталось мало человеческого общения.

— Мы боимся коммуникаций, думаем, что столько аферистов сейчас... — размышляла министр. — Мне кажется, самое страшное, что происходит в обществе, что мы перестаем открывать свое сердце, мы боимся быть ранеными и обманутыми.

«Реальное время» поинтересовалось о судьбе здания на Островского, 2, где находится штаб-квартира Государственного ансамбля песни и танца РТ. Аюпова подтвердила, что ГАПиТ получит здание Тинчуринского театра на Горького, 13, но и дом на Островского останется за ним.

— Мы с Айратом Ринатовичем (Хаметовым, худруком ансамбля — прим. ред.) встречались по этому вопросу, — рассказала Аюпова. — Музыкально-хореографическое направление государственного ансамбля песни и танца — это не фольклор, это детище советского периода: Гай Тагиров, Игорь Моисеев. В будущем году оркестру государственного ансамбля песни и танца будет 90 лет, как и многим другим институтам тридцатых годов. Культура стала позиционироваться как инструмент идеологии. Но недопустимо сегодня говорить, что тот опыт нужно полностью нивелировать.

Поэтому речь идет о развитии ГАПиТа, в частности, направления их спектаклей, таких, как «Шурале», «Свадьба», «Семь жемчужин».

— Эта дискуссия у нас началась достаточно давно, когда я говорила о том, что все-таки для Государственного ансамбля песни и танцы очень важно, чтобы у них были не только концертные номера но еще и более комплексный продукт который они могли бы транслировать на площадке для своего зрителя полтора два часа программы и сегодня у них они успешно идут в этом направлении. Но у них нет своей площадки, — указала Аюпова.

Как пример успешного роста она привела городскую филармонию и ансамбль танца «Казань», который базируется в КЦ «Чулпан» на проспекте Победы и успешно ставит свои спектакли, создав в спальном районе своеобразный очаг культуры.

ГАПиТ сохранит и это здание, и получит новое, на Горького, 13. предоставлено пресс-службой министерства культуры РТ

Покупают ли «Отелло»?

Беседа с журналистами происходила в день четвертого показа «Отелло» в Тинчуринском театре, так что «Реальное время» поинтересовалось продажами. Главный режиссер Айдар Заббаров открыто сказал, что продажи плохие.

— Меня это тревожит, что так произошло, — сказал режиссер. — Мы уже встретились, провели работу над ошибками, почему так происходит. У нас много событий, стало меньше рекламы, что это хороший спектакль.

Пожалуй, впервые Заббаров высказался о работах предыдущего главного режиссера Туфана Имамутдинова: «У Туфана была прекрасные спектакли в том здании. Прекрасные. Им тоже, как будто, уделяли мало внимания, чтобы больше продавать другие. И они как будто чахли, очень жаль».

— Мы сегодня получаем очень большое поколение людей, которых в условиях выживания в девяностые годы просто выросли вне культурной институции, — сказала Аюпова. — Приобщить их сразу, чтобы они пришли на какие-то серьезные спектакли — это невозможно. Нужно растить новое поколение. Но уже артистам сегодня нужно думать о том контенте, который будет востребован у этих поколений.

В этом процессе также должно участвовать государство, указала Аюпова: должно воспитывать культуру потребления.

— Нужно, в том числе, анализировать то, что востребовано или не востребовано нашими молодыми людьми, — сказала министр. — На одной из коллегий, еще до Пушкинской карты, мы говорили, что у нас дефицит предложения для молодых людей с 14 до 22 дет. Это был где-то 2019 год. Пушкинская карта появляется позже, это инструмент стимулирования культурного потребления. Мы по ней одни из лидеров в стране. Но у нас есть очень большое количество детей, которые не используют свои ресурсы. У него, условно, лежит пять тысяч в кармане, но он ничего не покупает, потому что ему неинтересно.

У «Отелло» проблемы с продажами. Артем Дергунов / realnoevremya.ru

Будет ли обновлен музей Толстого?

Журналисты поинтересовались мнением еще об одной киноновинке — сериале «Золотые буквы», снятый на «зеленке» в Универсальном зале Камаловского, а после оживленного с помощью компьютерных технологий, включая ИИ.

— Я считаю, что искусственный интеллект — это, безусловно, великолепный помощник. Но для того, чтобы написать промпт, тебе нужно самому принять участие, — ответила Аюпова, указав, что сейчас часто возникают проблемы с генерацией татарского контента. — Не разберешь, откуда берется информация. Кто-то должен ее верифицировать — это узбекское, турецкое или все-таки татарское.

В частности, при защите Шурале министерство активно запрашивала информацию в хранилищах: Госфильмофонд, Российская государственная библиотека. Таким образом удалось доказать, что этот образ использовался и до авторских патентов.

Возвращаясь к теме одной из наших публикаций, коллеги спросили о судьбе музея Льва Толстого.

— По музею Толстого у нас уже сейчас проходит голосование. К сожалению, тот проект, который был разработан, касался преимущественно ремонта этого объекта на сегодняшний день, — ответила Аюпова, признав, что в прошлом при работе над объектом были сделаны ошибки. — Их сегодня мы пытаемся немножко скорректировать. У нас есть федеральный комитет, посвященный празднованию юбилея Толстого. И безусловно, парковая зона этой усадьбы является неотъемлемой частью ансамбля. Поэтому там есть очень большой объем вопросов, который сейчас прорабатывается. Лейла Ринатовна Фазлеева возглавляет у нас эту работу, мы регулярно встречаемся по этому вопросу.

взято с сайта commons.wikimedia.org (общественное достояние)

В финале двухчасовой встречи министр культуры рассказала о Чингисхане: «Он говорил, что есть люди, которые боятся потерять блага, богатства, которые они нажили. Руководить ими — это управление страхом утраты своего богатства, своего имущества. А есть вторая категория — это люди, которые боятся быть сломленными духом. Он относил к этой категории кочевников. Этими людьми можно управлять только на основе веры, доверия, религии».

— Мы стали формализованными, думаем, как мы выглядим, какая картинка, какой образ должен быть снаружи. Мы боимся быть настоящими. И наверное, самое важное, чтобы искусство не превращалось при всей его природе в лицемерное, чтобы оно не слишком превращалось в ненастоящее, неискреннее искусство, — резюмировала Аюпова.

Автор: Радиф Кашапов