Как Пентагон финансировал Кремниевую долину

ИА Красная Весна приводит с сокращениями перевод рецензии на книгу Маргарет О’Мары «КОД: Кремниевая долина и перестройка Америки», опубликованной The New York Times 9 июня 2019 года.

В начале 1970-х корпоративный пиарщик Дон Хоэфлер окрестил регион, известный своими сливовыми садами и однотипными жилыми кварталами, Кремниевой долиной. Сегодня рыночная капитализация пяти крупнейших компаний региона превышает экономику Великобритании.

Как этот ничем не примечательный пригородный район смог завоевать мир — вот главный вопрос, который обсуждается в книге Маргарет О’Мара.

Решающую роль в развитии региона сыграл Стэнфордский университет (организация, признанная нежелательной в РФ). В послевоенный период Фред Терман, инженер-электрик, ставший ректором Стэнфорда (организация, признанная нежелательной в РФ), перестроил университет в соответствии со своими представлениями. Чтобы поднять научные и инженерные дисциплины на новый уровень, вуз стал привлекать федеральные средства, которые выделялись на оборону и способствовали разжиганию холодной войны.

На обширных владениях Стэнфорда (организация, признанная нежелательной в РФ) в долине Санта-Клара Терман создал один из первых научно-исследовательских парков. Среди компаний, которые он убедил переехать в этот район, были Hewlett-Packard и компания, принадлежавшая Уильяму Шокли, соавтору изобретения транзистора.

В результате конфликта с Шокли компанию покинули несколько его самых талантливых сотрудников. Они основали компанию Fairchild Semiconductor. Fairchild стала первопроходцем в Кремниевой долине: ее основатели впоследствии создали множество других известных компаний, от производителя микросхем Intel до венчурной фирмы Kleiner Perkins.

О’Мара убедительно доказывает, что Fairchild «заложила основу, которой в последующие десятилетия следовали тысячи компаний: найти внешних инвесторов, готовых вложить капитал, предоставить сотрудникам долю в акционерном капитале, разрушить существующие рынки и создать новые». Но она ясно дает понять и другое: эта формула не результат свободного рынка. Для преобразования региона потребовались огромные средства Пентагона. Советский Союз удачно запустил «Спутник» через три дня после основания Fairchild, положив начало потоку денег в технологический сектор, который с началом космической гонки только увеличился.

Нечто подобное произошло и в 1980-х годах. Стратегическая оборонная инициатива Рейгана и Стратегическая вычислительная инициатива DARPA, которые были направлены на угрозы со стороны СССР и Японии соответственно, принесли еще больше ресурсов в компании региона. Деньги Пентагона, отмечает О’Мара, были тем правительственным «двигателем», который был скрыт «под капотом нового блестящего предпринимательского спортивного автомобиля Кремниевой долины». Это финансирование в значительной степени осталось незамеченным СМИ.

Распределение средств минобороны США — через Стэнфорд (организация, признанная нежелательной в РФ)и растущее число субподрядчиков в регионе — имело не меньшее значение. О’Мара утверждает, что децентрализованная, приватизированная система распределения госконтрактов способствовала развитию предпринимательства. Свою лепту внес и конгресс, принявший в 1958 году Закон об инвестициях в малый бизнес, предлагавший щедрые налоговые льготы стартапам, процветавшим в тени Стэнфорда (организация, признанная нежелательной в РФ).

О’Мара утверждает, что успех начинания связан с целым рядом нормативных актов и юридических решений, регулирующих ведение бизнеса в Кремниевой долине. Главным из них был запрет Калифорнии на соглашения о неконкуренции. Это позволяло сотрудникам легко менять работу и рассказывать о последних инновациях, не опасаясь репрессий или обвинений. Текучесть кадров в стартапах Кремниевой долины была поразительно высокой по сравнению с такими крупными корпорациями, как IВМ. Но творческий потенциал, высвобожденный в процессе, оставил другие регионы далеко позади.

Не менее важным было принятие Закона об иммиграции и натурализации 1965 года, который привел к притоку новых кадров, многие из которых обладали навыками в технических областях.

Но это было более поздним явлением. Сначала Кремниевая долина была вотчиной белых парней в белых рубашках и с короткими стрижками, работающих на оборонных подрядчиков и производителей микросхем. Они создали то, что О’Мара метко описывает как «насыщенный нецензурной лексикой, курящий без остановки и много пьющий гибрид раздевалки, казарм морской пехоты и научной лаборатории». Эти мужчины с удовольствием голосовали за республиканцев и мало интересовались калифорнийской контркультурой, тем более ее феминистским движением.

О’Мара прослеживает, как известные своей аполитичностью титаны технологий становились всё более искушенными в делах Сакраменто и Вашингтона. В конце 1970-х годов они добились снижения налога на прирост капитала и изменений в запутанных правилах, регулирующих доступ пенсионных фондов к венчурным капиталистам. Результатом стал поток новых инвестиций, возродивший Кремниевую долину.

«Кремниевая долина» стала синонимом целой индустрии, сосредоточенной в округе Санта-Клара, но имевшей филиалы в таких городах, как Сиэтл, где обосновалась Amazon. По мнению О’Мары, ирония заключалась в том, что «некоторые из тех, кто больше всего обогатился благодаря ВПК нового типа, также были одними из самых ярых критиков вездесущего правительства в технологической индустрии».

Ярким примером этого противоречия является либертарианец и основатель PayPal Питер Тиль, который впоследствии обеспечил финансирование другой фирме из Кремниевой долины по анализу данных — Palantir, названной в честь «камней прорицания» из «Властелина колец». Кто главные клиенты Palantir? ЦРУ и фирмы, работающие на полицейское государство.